Между X и XII веками Тибет распался на несколько провинций. Внимание Тибета было сфокусировано на Индии и Непале, сильное религиозное и культурное влияние которых породило духовный и интеллектуальный ренессанс.
Первые тибетские цари
Также легенда рассказывает о мистических древних царях Тибета, установивших целую династию Ярлунг и имевших божественное происхождение. Называется имя первого царя, спустившегося на одну из гор прямо с неба, – Ньяти Цэнпо. По его имени всю следующую цепочку царей Ярлунгской династии стали называть цэнпо. Точно количество тибетских цэнпо неизвестно: в какой-то момент их божественная связь с небесами оборвалась, и они стали жить и умирать на земле, как обычные люди. В Цетанге расположены гробницы некоторых царей Ярлунгской династии. Большинство историков называют Сонгцена Гампо (правил приблизительно до 650 г.) – первого известного науке тибетского царя – 33-им цэнпо.
Религия бон
До прихода Дхармы в Тибете процветали разные кровавые шаманские культы, носившие общее название бон. Жрецы-бон, проводившие жестокие ритуалы, пользовались большой властью в стране, выступая главными советниками царей и знати. Период становления Дхармы в Тибете занял 10 веков – с VII по XVII вв., – и всё это время бон пытался сместить буддизм. В результате тибетский буддизм явил собой смешение Учения Будды и местных верований. По сей день культ бон очень распространен в Тибете. Особым уважением у бонцев пользуются буддийские махасиддхи, такие как Падмасамбхава и Миларепа, которые своими сверхъестественными силами подчиняли демонов и бонских божеств и делали их защитниками Дхармы.
Сонгцен Гампо
Многие данные говорят о том, что до VII в. Тибет был собранием отдельных воинственных племён, ведущих кочевой образ жизни, имеющих свой узкий диалект и живущих в основном захватническими набегами на соседние племена. Считается, что именно Сонгцен Гампо объединил Тибет и сделал его единым государством, чья военная мощь и агрессивная политика были настолько серьёзными, что соседям, в том числе и сильному Китаю, пришлось считаться с Тибетом. На протяжении разных периодов истории отношения Тибета и Китая часто были напряжёнными, с войнами, смещением границ и, как следствие, всё большим смешением населения.
Управленческие навыки Сонгцена Гампо были высоки, и он понимал, что, несмотря на военную мощь, Тибет как новое государство значительно проигрывает своим соседям по уровню культуры и развития. Именно в этом смысле царь хотел укрепить авторитет Тибета. Основой культуры и духовной жизни в соседних странах в то время была Дхарма Будды, которая из Индии уже распространилась в Непал и Китай, приняв в них разные формы и создав разные религиозные традиции. Сонгцен Гампо принимает решение взять в жёны непальскую и китайскую принцесс, чтобы через династический брак укрепить отношения с соседями, поднять свой авторитет, а также распространить Дхарму и в Тибете. Так, практически за столетие до знаменитого прихода в Тибет Падмасамбхавы Дхарма уже начала проникать на эти территории. По легенде, существовало предсказание о приходе Дхармы именно при 33-ем цэнпо.
Обе жены Сонгцена Гампо — принцесса Бхрикути из Непала и принцесса Вэньчэн из Китая — были буддистками. Принцесса Вэньчен привезла в своём приданном священную статую Джово Шакьямуни, сделанную, согласно преданиям, при жизни самого Татхагаты (в возрасте 12 лет), когда скульптор ваял статую, глядя на отражение Сиддхартхи в глади воды, так как не мог смотреть на самого принца из-за его величественного облика. Статуя хранилась в Капилавасту, во дворце шакьев, а позже была подарена императором Магадхи одному из китайских императоров. Статуя была размещена в храме Рамоче (Малый Джоканг), а затем перемещена в главный храм Лхасы — Джоканг, возведённый под предводительством принцессы Бхрикути. Согласно договорённости между Китаем и Тибетом, пока эта святыня находилась на территории Тибета, Китай не мог начать военные действия. Статую пытались похитить, чтобы вернуть в Китай и избавить от такого политически невыгодного обещания. Тогда принцесса Вэньчен спрятала её в одном из тайников Джоканга. В последующие годы вместе со сменой истории и политики статуя переживала и разрушения, и почитания. Сейчас она в отреставрированном виде хранится в Джоканге.
Принцесса Бхрикути также привезла с собой драгоценный дар тибетскому народу — небольшую бронзовую статую Джово Микьё Дордже, изображающую Будду в возрасте 8 лет и выполненную, по легенде, божественным зодчим Вишвакарманом. Статуя стала главной святыней храма Рамоче после переноса Джово Шакьямуни в Джоканг.
Обе принцессы приложили много усилий для распространения Дхармы в Тибете, строительства первых ступ и храмов. Буддийская традиция почитает Сонгцена Гампо и двух его жён как воплощения Бодхисаттвы Авалокитешвары и Белой и Зелёной Тары.
Создание тибетского алфавита
С именем Сонгцена Гампо связано также величайшее событие не только в истории тибетского государства, но и в дальнейшем привнесении и сохранении Учения в Стране Снегов — создание тибетского алфавита, языка и письменности. Царь отправил своего сановника Тхонми Самбхоту в Индию, где на основе санскрита и письма деванагари и родился тибетский алфавит. Также были привезены первые тексты сутр на санскрите и в последствии переведены на тибетский. Так началось формирование тибетского буддийского канона (Ганджур/Кангьюр). В храмах рядом со статуей Сонгцена Гампо часто можно увидеть и почитаемый образ Тхонми Самбхоты.
Трисонг Децен
Трисонг Децен (742–797 гг.) — 38-ой цэнпо Тибета, правивший в 755—797 гг. Его царствование ознаменовано блистательным приходом индийских Учителей Падмасамбхавы и Шантаракшиты в Тибет, строительством первого буддийского монастыря Самье и формированием сангхи (общины практиков).
В юные годы царя немалой властью обладали бонские сановники, которые старались разрушить то, что создавал Сонгцен Гампо, высылали из страны непальских и китайских монахов, разрушали храмы и даже вывезли из Лхасы статую Джово Шакьямуни. К счастью, рядом с царём в то время нашлось и много сторонников Дхармы, которые смогли победить бонцев, после чего был издан царский запрет на проведение бонских церемоний внутри страны.
Вскоре Трисонг Децен пригласил ко двору Шантаракшиту — одного из великих пандит института Наланда. Шантаракшита был знаменитым буддийским учёным, однако в то время в Тибете образованная часть населения была ещё очень немногочисленна и состояла в основном из верхушки правления страны или приезжих монахов. Проповеди Шантаракшиты были непонятны обычным людям, которые не умели читать и писать, они были ориентированы на бонскую магию для решения повседневных проблем: засухи или неурожая, вражды или обустройства браков и т. п.
Мудрый Шантаракшита посоветовал царю пригласить в Тибет Великого махасиддху Падмасамбхаву, который впечатлил местный народ своими сверхъестественными способностями. Славные деяния Гуру Ринпоче и его учеников, одним из которых стал и Трисонг Децен, укрепили веру в Дхарму среди тибетцев; появлялось всё больше монахов; строились новые монастыри и храмы; монашество стало элитой общества, даже получив некоторую власть в стране. Шла большая работа по переводу на тибетский язык оригиналов буддийских текстов, привозили много текстов тантр.
Большой диспут
С укреплением авторитета Дхармы встал вопрос о том, какой вариант буддизма примет Тибет – индийский или китайский. В Самье состоялся диспут, определивший дальнейшую судьбу Учения. Основным вопросом диспута было достижение Просветления. Китайский монах Хэшан Махаяна, представитель направления Махаяны, откуда позже пошли учения чань, дзен, сон, говорил о том, что Просветление может быть достигнуто мгновенно, так как каждый обладает природой Будды, а из непросветлённого сознания никак не может родиться ясное видение, поэтому необходимо очистить ум от любых концепций — и природа Будды раскроется сама.
Представителем индийской школы был тантрик Камалашила, ученик Шантаракшиты. Он говорил о том, что пусть к Полному Освобождению – состоянию Будды – необходимо проходить многие жизни, создавать благоприятные причины и условия для раскрытия в себе просветлённой природы под руководством опытного наставника. В результате диспута победил Камалашила, и в Тибете утвердилась Ваджраяна.
Правление Трисонга Децена называют Золотым веком Дхармы в Тибете, а самого царя считают воплощением Бодхисаттвы Мудрости Манджушри.
Возникновение школ тибетского буддизма
В период раздробленности Тибета (842—1247) выделяются знатные рода, соперничающие за власть. Наравне с Центральным Тибетом появляются сильные княжества: Гуге, Ладакх, Пуранг. Буддизм постепенно восстанавливается из числа тех династий, которые были сторонниками Ралпачана, и утверждается в Каме (южный Тибет). В XI в. в Кам прибывает великий индийский Учитель Атиша, возникает первая школа тибетского буддизма Кадам (Кадампа). Атиша был поражён сокровищами библиотеки Самье: тексты рукописей на санскрите (некоторые не сохранились даже в Индии) чудом уцелели при гонениях Ландармы. Учитель взялся за переводы и систематизацию текстов, вокруг него росла община практиков и переводчиков.
Позже появляются школы Сакья (Сакьяпа) и Кагью (Кагьюпа). Кагью оформлена в XII в. Гампопой, одним из ближайших учеников Миларепы, однако основателем самой традиции Кагью считается учитель Миларепы Марпа. Основой тибетского буддизма оставались Ваджраяна и Махаяна, однако каждая школа привносила свои идеи.
Школы Кадам, Сакья и Кагью считаются школами «новых переводов, или тантр», так как воссозданы Атишей и его последователями после уничтожения тех учёных, которые приезжали из Индии и были лучшими в своём деле.
Школа Ньингма (Дзогчен) относится к «старым переводам/тантрам», так как передавалась в основном устно со времён Падмасамбхавы, её адепты не были официально признаны как прямые переводчики Учения из Индии. Тем не менее Ньингма хронологически является самой первой школой тибетского буддизма (VIII в.), более всего смешавшейся с боном.
В XIV в. выдающийся Лама Цонкапа на основе учения Атиши создаёт новую школу – Гелуг (жёлтые шапки). Цонкапа считал, что существующие школы слишком разделены и не могут вновь стать основой объединённого и сильного государства. Он был учеником каждой из школ, Великим Мастером, он объединил лучшие черты каждой школы и создал Гелуг. Цонкапа считается эманацией Бодхисаттвы Мудрости Манджушри и одним из Величайших Учителей Дхармы. Его главные труды «Ламрим-чонмо» и «Нагрим-чонмо» являются основой практиков и мастеров по всему миру и по сей день, в том числе регулярно практикует сам и даёт наставления по практике Ламрима Его Святейшество Далай-лама XIV.
.jpg)
Невозможно отрицать, что влияние монгольских императоров распространялось и на Тибет. Но, вопреки утверждениям Китая о том, что "в середине XIII века Тибет официально вошел в состав территорий китайской династии Юань", ни один из монгольских правителей никогда не предпринимал попыток напрямую руководить Тибетом: Тибет даже не платил налогов монгольской империи, и, конечно же, монгольские императоры никогда не считали его частью Китая.
Тибет разорвал политические отношения с монголами в 1350 году, когда Пагмо Дубпа унаследовал главенство над школой Сакья в Тибете. Через восемнадцать лет после этого китайцы освободились от монгольского правления, обрели независимость и установили династию Мин.
Пятый Далай-лама не только поддерживал близкие взаимоотношения с монголами, но у него также были тесные связи с маньчжурским императором (1639 г.) и с его наследником, Шунци, который покорил Китай и основал династию Цин (1644-1911 гг.). В 1653 году Пятый Далай-лама побывал с государственным визитом в Пекине по приглашению первого императора династии Цин Шунци. В качестве беспрецедентного знака уважения маньчжурский император проделал четырехдневное путешествие за пределы своей столицы, чтобы принять тибетского правителя и высшего духовного лидера центрально-азиатского буддизма. При этой встрече Пятый Далай-лама и маньчжурский император одарили друг друга высокими титулами. Далай-лама согласился стать духовным наставником маньчжурских императоров и взамен принял их покровительство и защиту. Эти отношения "священника и патрона", которые Далай-лама также поддерживал с некоторыми монгольскими принцами, были единственными формальными узами между тибетцами и маньчжурами на протяжении правления династии Цин. Само по себе это никак не влияло на независимость Тибета. На всем протяжении правления династии Цин отношения между Тибетом и маньчжурскими императорами не выходили за рамки отношений "священник-патрон". Маньчжурский император с готовностью откликнулся на просьбу помочь изгнать вторгшихся джунгарских монголов и сопроводить только что обнаруженного Седьмого Далай-ламу в тибетскую столицу (1720 г.). Маньчжурские войска еще три раза входили в Тибет в XVIII столетии, один раз - чтобы защитить Тибет от вторгшихся гурков из Непала (1792 г.), и еще два раза - чтобы восстановить порядок после гражданских войн (1728 и 1751 гг.). Каждый раз они приходили по просьбе тибетцев. Эти экспедиции позволили маньчжурскому императору установить свое влияние в Тибете. Император послал в столицу Тибета Лхасу своих представителей, и некоторые из них пытались оказать влияние на тибетское правительство. В тот период, когда маньчжурское влияние на Тибет достигло своего пика (а этот период продолжался несколько десятилетий) отношения между двумя странами представляли собой отношения между сильной державой и страной, находящейся под ее протекторатом. Таким образом, независимость более слабого государства вовсе не затрагивалась. Тибет никогда не был частью маньчжурской империи и, тем более, Китая, продолжая поддерживать собственные отношения с соседними странами.
После этого маньчжурское влияние в Тибете быстро пошло на убыль, и маньчжуры уже не могли участвовать в войнах, которые Тибет вел с захватчиками из Джамму (1841-1842 гг.), Непала (1855-1856 гг.) и Британской Индии (1903-1904 гг.). К середине XIX столетия роль маньчжурского императора (и, соответственно, роль его представителя) стала исключительно номинальной.
Беспрецедентное вторжение маньчжурских войск в Тибет в 1908 году стало поворотным пунктом в отношениях Тибета и маньчжурского императора. Прежде императорские войска приходили в Тибет лишь по просьбе Далай-ламы или тибетского правительства. Но в этот раз маньчжурский император попытался установить контроль над Тибетом с помощью силы, и сделано это было, главным образом, для противодействия усиливающемуся британскому влиянию в Тибете. В 1910 году Далай-лама XIII бежал в соседнюю Индию, но оккупация Тибета продолжалась недолго. После китайской революции 1911 года и свержения Маньчжурской династии, имперские войска сдались тибетской армии и вернулись на родину после заключения двух китайско-тибетских договоров, подписанных соответственно в августе и декабре 1912 года.
Далай-лама XIII восстановил полную независимость Тибета, выпустив в 1913 году в Лхасе соответствующую декларацию, установив связи с зарубежными лидерами, в том числе с британскими, российскими и китайскими, и подписав соглашение с Монголией.
В 1934 году тибетское правительство приняло в Лхасе китайскую делегацию, принесшую свои соболезнования по поводу смерти Тринадцатого Далай-ламы. Китайскому представителю было разрешено остаться и он получил такой же статус как непальские и британские представители в Лхасе. Китайский представитель оставался в Лхасе до 1949 года, когда он был изгнан из Тибета.
Во время Второй мировой войны Британия, США и Китай просили пропустить через Тибет военные грузы, направлявшиеся в Китай. Но Тибет настоял на сохранении своего нейтралитета и позволил провезти через свою территорию лишь грузы невоенного назначения.
В 1947 году, за несколько месяцев до того, как Индия обрела независимость, Тибет пригласили участвовать в Конференции по азиатским связям, проходившей в Нью-Дели. Члены тибетской делегации прибыли туда с тибетскими паспортами и участвовали в Конференции в качестве представителей независимого государства. В 1948 году, когда тибетская правительственная торговая делегация посетила Индию, Великобританию, Италию, Францию и Соединенные Штаты Америки, паспорта членов делегации, выписанные тибетским правительством, были приняты правительствами всех этих стран в качестве действующих документов.
Когда в 1947 году Индия обрела независимость, она заняла британскую дипломатическую миссию в Лхасе и признала все договоры, заключенные между Великобританией и Тибетом. Это с очевидностью следует из официального сообщения, посланного индийским правительством в тибетское Министерство Иностранных Дел в котором, в частности, говорится: "Правительство Индии будет радо получить уверения в том, что тибетское правительство намерено продолжать отношения с Индией на существующей основе до тех пор, пока не будут выработаны новые соглашения по интересующим обе стороны вопросам. Индия продолжает отношения со всеми странами на основе соглашений, заключенных правительством Его Величества".
Хотя Тибет никогда не поддерживал обширных международных отношений, те страны, с которыми он такие отношения поддерживал, относились к Тибету как к любому другому суверенному государству. Когда Непал в 1949 году захотел вступить в Организацию Объединенных Наций, он сослался на договоры и дипломатические связи с Тибетом. Даже последний официальный глава китайской миссии в Лхасе, Шен Зонглиан, признал, что "с 1911 года Тибет во всех практических вопросах имел полную независимость".
Сегодня Тибет является страной, находящийся под китайской оккупацией. Коммунистическое правительство Китая утверждает, что у него есть "право собственности" на Тибет. Это "право собственности", по мнению китайского правительства, основывается не на военном захвате Тибета, начавшемся в 1949 году и на осуществлявшимся с тех пор якобы эффективном управлении Тибетом. Китайское правительство также не считает, что "право собственности" основывается на так называемом "Соглашении из семнадцати пунктов о мирном освобождении Тибета", навязанном Тибету в 1951 году. Китай считает, что его "право собственности" на Тибет основывается на исторических связях - главным образом на связях монгольских и маньчжурских правителей Китая с тибетскими ламами. Главное событие, которое Китай считает основой своих притязаний на Тибет, произошло много веков назад: во время расцвета монгольской империи. Монгольские императоры в этот период подчинили своей власти почти всю Азию и значительную часть Восточной Европы. Также Китай вспоминает о маньчжурских правителях Китая, распространивших в XVIII веке свое влияние на Восточную и Центральную Азию, в том числе и на Тибет.
Никто не спорит, что в разные периоды своей долгой истории Тибет в разной степени подпадал под иностранное влияние: он находился под влияним монголов, непальских гурков, маньчжурских императоров Китая и британских правителей Индии. В другие периоды Тибет сам подчинял своей власти соседние страны и оказывал на них влияние (в том числе и на Китай). Сейчас в мире едва ли можно найти государство, которое некогда не находилось под властью другой страны или под иностранным влиянием. А иностранное влияние на Тибет и вмешательство в дела Тибета никогда не было сильным и продолжительным. Более того, отношения с монгольскими, китайскими и маньчжурскими правителями, хотя и имели некоторое политическое значение, все же по природе своей были личными и никогда не подразумевали объединение или интеграцию Тибетского государства с Китаем.
Однако, несмотря на то, что тибетская история очень интересна, статус Тибета на момент китайского вторжения нужно, конечно же, определять по его положению в современной истории. Особенно подробно следует рассмотреть, как складывались отношения Тибета с Китаем начиная с 1911 года, когда китайцы свергли то, что они считали чужеродным маньчжурским правлением, и стали хозяевами своей собственной страны. Каждая страна может отыскать в своей истории период, который позволит ей предъявить права на соседние государства. Такой подход неприемлем для международного законодательства и практики.
Очевидно, что с 1911 года и до китайской оккупации 1951 года нет никаких свидетельств того, что Китай управлял Тибетом или оказывал на него влияние. На самом деле, факты свидетельствуют об обратном: Тибет был полностью независимым от Китая суверенным государством. К этому выводу пришли самые компетентные ученые, изучающие этот вопрос. Международная комиссия Юридического исследовательского комитета по тибетскому вопросу в работе, озаглавленной Тибет и Китайская Народная Республика (Женева, 1960 год), сделала следующий вывод о правовом статусе Тибета: "С 1913 по 1950 год Тибет, согласно нормам международного законодательства, имеет все признаки отдельного независимого государства. Тибет существовал как независимое государство почти две тысячи лет до того, как Китай вторгся в страну и начал его оккупацию в 1949 году. Почти все страны свободного мира осудили Китай, назвав нарушение территориальной целостности Тибета агрессией. На протяжении своей истории Тибет обладал всеми атрибутами независимого государства, признаваемого международным законодательством. У него была определенная территория, правительство и способность вступать в международные отношения. Территория Тибета главным образом соответствует геологическому плато, площадь которого составляет приблизительно 2,5 миллиона квадратных километров. Население Тибета во время китайского вторжения составляло более 6 миллионов. Правительство Тибета находилось в столице Тибета Лхасе. Оно состояло из главы правительства (Его Святейшества Далай-ламы), кабинета министров (Кашага), национального собрания (Цонгду) и административного аппарата.
Международные отношения Тибета были сфокусированы на соседних странах. Тибет поддерживал дипломатические, экономические и культурные отношения со странами этого региона: Бутаном, Китаем, Индией, Монголией, Непалом и, в определенной степени, с Японией и Россией. С 1913 по 1950 год международные отношения Тибета осуществлялись исключительно правительством Тибета, и страны, с которыми Тибет поддерживал международные отношения, как показывают официальные документы, действительно относились к Тибету, как к независимому государству".
Очевидно, что сорок лет независимости - это достаточный срок для того, чтобы международное сообщество относилось к стране как к суверенному государству. Многие члены ООН являются независимыми примерно столько же лет, а некоторые и меньше.