Происхождение гарамантов, принадлежащих к белой средиземноморской расе, точно неизвестно. Скорее всего, они были одним из тех таинственных “народов моря”, которые вторгались в Северную Африку в XV—XII веках до н. э. В XI веке до н. э. гараманты, перебравшиеся в центр Сахары, создали там свое государство. В VIII веке до н. э. их царство уже включало в себя весь нынешний Феззан (или Феццан), южные районы Триполитании и значительную часть Мармарики.
Среди тысяч петроглифов на скалах Ака-куса, одного из отрогов горного массива Тас-сили, находящегося в Ливии, мне удалось разыскать изображения гарамантов — высоких длинноногих людей в белых одеждах и красных плащах. На ногах — сандалии, страусовые перья украшают их головы, в руках они держат луки. Или изображения гараман-тских колесниц: распластавшиеся в беге четверки коней, возницы, хлещущие их кнутами, задние колеса быстро набирающих скорость повозок отрываются от земли.
Сердцем, центром Гарамантиды было вади (так арабы называют сухие долины в пустынях) Аль-Аджьяль, где находилось большинство гарамантских поселений, включая Гараму. И до сих пор оно представляет собой цветущую плодородную долину, по которой разбросаны небольшие селения, колодцы, пальмовые плантации, растет тамариск. С одной стороны блестят под ослепительными лучами солнца ярко-желтые барханы песчаного моря, с другой — высятся мрачные черного цвета горы, окаймляющие плато Мурзук. На их склонах глаз выхватывает бесчисленные уступы. Это — захоронения гарамантов. Они разбросаны по всему вади Аль-Аджьяль то в виде отдельных погребений, то в виде целых некрополей. Иногда могилы гарамантов (обнаружено уже 45 тысяч захоронений) выглядят как сооруженные из песчаника небольшие курганы, в других случаях — как окруженные камнями овальные углубления либо как небольшие стеллы.
На равнине также видны следы древней цивилизации: от гор, словно бусы, тянутся цепочки холмиков. То входы в построенные гарамантами подземные галереи (фоггары), дренировавшие влагу водоносных горизонтов и направлявшие воду к оазисам. Такие сооружения позволяли избежать весьма значительных в пустыне потерь воды, сберечь ее от испарения. Строительство фоггар требовало точных инженерных расчетов и тщательного исполнения: по всей длине фоггары надо было соблюдать равномерный и очень незначительный перепад высот — миллиметр или даже меньше на метр. Трудно представить себе усилия, потребовавшиеся для сооружения таких тоннелей, если длина каждого составляет несколько километров. А ведь работы проводились лишь при помощи мотыг да корзин для переноски земли!
Всего в вади Алъ-Аджьялъ около 200 фоггар, две из которых функционировали еще в 50-е годы XX столетия.
Жители Гарамантиды занимались земледелием и оседлым скотоводством. Время от времени они совершали набеги на соседние страны, и в египетских папирусах гараманты упоминаются среди народов, вторгавшихся в Египет. Однако своему расцвету Гарамантида обязана не земледелию, не скотоводству и не военным экспедициям, а транс-сахарской торговле. Мы не знаем имени проводника, проведшего через Сахару первый караван. Но совершенное им сравнимо по значимости с открытием морского пути вокруг Африки, и он заслуживает такого же восхищения потомков, как и Васко да Гама.
За первым караваном последовали десятки, сотни, тысячи других. Сахару пересекли многочисленные караванные пути, связавшие Гараму с Чадом, Нигером, Суданом, Томбукту на юге и Карфагеном, Сабратой, Эа (современный Триполи) и Лептис-Магной на побережье Средиземного моря. Особое значение имел путь, проходивший через пустыню из Карфагена в Египет, Аравию и страны Леванта. Благодаря ему карфагеняне смогли вести длительные войны с греками, а затем с римлянами, избегая блокады, когда на море шли боевые действия, а прибрежные дороги оказывались перерезаны противником.
Караваны проходили по Сахаре тысячи километров. Трудности пути усугублялись тем, что товары тогда перевозили не на верблюдах, а на лошадях, ослах, мулах — на животных, не очень-то приспособленных для путешествий по пустыне. В те времена верблюды использовали только в Азии (вплоть до Аравии), но в Северную Африку они почему-то не проникали. Верблюды появились здесь лишь в начале нашей эры, тогда же, когда на Аравийском полуострове распространились лошади. С этого времени ливийский верблюд и арабский скакун “вступили в историю”.
С побережья Средиземного моря и с островов Греческого архипелага купцы доставляли в тропическую Африку ткани, текстиль, оружие. Из Судана, Центральной и Западной Африки караваны везли в Карфаген, Триполитанию, Киренаику, Египет и Сирию рабов, слоновую кость, драгоценные камни, страусовые перья, дерево. Особенно ценным товаром была добывавшаяся на разбросанных по Сахаре озерах соль, продававшаяся на побережье по той же цене, что и редкие металлы. Сборы с караванов, налоги на пальмы, соль и торговлю на рынках, поступления от государственных монополий ежегодно приносили царству средства, сравнимые с бюджетом некоторых современных африканских государств.
Гарамантида стала уникальным для античности явлением — самобытной цивилизацией, возникшей в пустыне (единственным аналогом ей была, пожалуй, лишь Пальмира). Власть в царстве находилась в руках знати, занимавшейся торговлей и сбором налогов. Гараманты играли при этом роль “господствующего класса”. Основное же население составляли берберы. Жили на территории царства и “черные эфиопы” — таинственная, полностью исчезнувшая раса, населявшая Сахару с незапамятных времен. В последующем в Гарамантиду начали переселяться жители побережья, спасавшиеся от войн, опустошавших Северную Африку. В центре же Сахары вновь прибывшие получали возможность жить в мире и безопасности.
Столица царства, Гарама, была большим, окруженным мощными стенами городом, вытянувшимся на 5 километров с запада на восток и на 3,5 километра с севера на юг. Ее расцвету способствовало, в частности, падение Карфагена (см. “Наука и жизнь” № 10, 2000 г.). Когда в 146 году до н. э. римляне уничтожили богатый Карфаген, его уцелевшие жители, а среди них немало искусных зодчих и строителей, бежали в Гарамантиду. В город вели четверо сориентированных по сторонам света ворот. Восточные назывались “Большими”, южные — “Праведными”, а западные — “Воротами Учителя”. В северо-западной части Гарамы расположилась цитадель, где находился царский дворец. С запада и юга ее полукольцом охватывали пальмовые плантации, а с севера к городу подступали возвышающиеся на 200—300 метров цепи барханов.
В VI веке до н. э. в Северной Африке появились персы. В 525 году они завоевали Египет, после чего греки, финикийцы и берберы Киренаики признали власть персидских царей. Гарамантида, однако, сохранила независимость. И дело не только в том, что ее защитила пустыня. У гарамантов была сильная и, главное, хорошо приспособленная для действий в Сахаре армия, состоявшая из кавалерии и колесниц. В ее состав входили отряды следопытов, инженерные подразделения (обученные в том числе засыпанию колодцев) и части, предназначенные для действий в тылу противника (что-то вроде современного спецназа).
Во II веке до н. э. на границах царства появился новый грозный противник — римляне. Но даже им потребовалось более ста лет, чтобы покорить гарамантов. Римляне продвигались вперед шаг за шагом. Цепочки их военных поселений сдвигались все дальше и дальше к югу, оттесняя гарамантов в глубь пустыни. Наконец, в 19 году до н. э. Рим нанес решающий удар.
В точке, где сейчас сходятся границы Ливии, Алжира и Туниса, находится один из самых красивых оазисов Сахары — Гада-мес. Особенно сильное впечатление производит старый город с его перекрытыми, похожими на коридоры улочками и тихими затененными площадями. В садах зреют апельсины, лимоны, мандарины. Через плантации финиковых пальм на высоко поднятых дамбах проложены окаймленные высокими стенами дороги. По пустыне метет песчаная поземка, а на улицах оазиса царят приятная прохлада, покой, умиротворение. На скамейках, вделанных в стены домов, сидят, как белые статуи, исполненные достоинства арабы. Прямой уверенной походкой проходят туареги в синих одеяниях с закутанными лицами. В толпе то и дело мелькают яркие одежды негров тубу...
В нескольких километрах от Гадамеса высится одинокий холм. С него открывается захватывающий вид на уходящие за горизонт дюны Большого восточного эрга (песчаной пустыни) и на покрытые черными камнями хамады — каменистой пустыни ливийской и алжирской Сахары. Вершина холма окружена разрушенными крепостными стенами, внутри которых сохранились фундаменты каких-то построек. Это все, что осталось от Кидамуса — второго по величине и значению города Гарамантиды.
Во главе подошедшего к Кидамусу легиона стоял проконсул Африки Л.-К. Бальба, в молодости отважно сражавшийся в войсках диктатора Гая Юлия Цезаря, затем с беспощадной жестокостью управлявший римскими провинциями, а теперь выполняющий личный приказ императора Августа покорить Гарамантиду. Гараманты оказывали врагу ожесточенное сопротивление, но неравенство сил было слишком велико. Римляне взяли крепость штурмом, а цветущий оазис предали огню и мечу.
На следующий год Бальба двинулся из Кидамуса на Гараму. Следует отдать должное мужеству легионеров. Насколько сложен был переход, мы убедились, проехав по тому же маршруту в комфортабельном “Лендкрузере”, слушая льющуюся из динамиков музыку и наслаждаясь веющей из кондиционера прохладой. Бескрайние просторы мрачной хамады, кое-где пересеченной руслами высохших десятки тысяч лет назад рек, сменяют громоздящиеся друг на друга барханы, затем вновь начинается каменистая пустыня. На всем 800-километровом пути до Джермы встречается лишь два-три колодца с солоноватой водой, а в путеводителе как особая достопримечательность отмечена акация, одиноко стоящая посреди пустыни в 400 километрах от Гадамеса. Легионеры проделали весь этот путь в тяжелом вооружении, нагрузив запасы пищи и воды на вьючных животных.
Для гарамантов появление у их столицы закаленных в боях воинов стало катастрофой. Соорудив из вырубленных пальм осадные машины, римляне взяли Гараму штурмом и разрушили ее. Мощь Гарамантиды была подорвана навсегда. Ее жители признали себя вассалами Рима. В Кидамусе и некоторых других оазисах были расквартированы подразделения Африканского легиона. Для Рима эта победа имела столь важное значение, что впервые полководца, не являвшегося римским гражданином (Бальба — уроженец Пиренейского полуострова), римский народ удостоил триумфа.
Гараманты не сразу смирились с поражением. В течение нескольких десятилетий они поднимали восстания, которые неизменно жестоко подавлялись, и римские войска вновь и вновь подступали к Гараме. Лишь в конце I века н. э. гараманты осознали, что величию их царства пришел конец. В 89 году царь Гармантиды посетил Рим и Галлию, встретился с императором Домицианом и подписал с ним соглашение, по которому в Гараме разместился римский гарнизон, а гараманты обязались помогать римлянам охранять караванные пути.
В конце 90-х годов римляне совместно с гарамантами организовали две торговые экспедиции на юг. Первая из них достигла “страны эфиопов”, а участники второй, длившейся четыре месяца, вышли к реке Конго. С этого времени Гарамантида стала своеобразным мостом через Сахару для римских купцов, направлявшихся в тропическую Африку за рабами и слоновой костью.
Шло время. Рим начал клониться к упадку. Наступали времена смут, мятежей, междоусобиц. В 355 году Гараму захватили донатисты — участники религиозного движения, направленного против официального христианства, а в 395-м разрушили восставшие берберы. В V веке н. э. Северную Африку завоевали вандалы. Однако проникнуть в Сахару это германское племя так и не сумело, и Гармантида вновь обрела независимость, хотя и на короткое время. В VII веке на ее границах появились арабы, народ, привычный к пустыне и вдохновлявшийся только что возникшей новой религией — исламом. Завоевав Египет, они в 642 году двинулись на Киренаику, а оттуда на Гараму. Их было совсем немного — четыре тысячи человек, которые тем не менее всего за год преодолели две тысячи километров, пройдя с боями от Мармарики до Джебель-Нафусы. Гарама была разорена, ее царь взят в плен. Легкость, с которой арабы добивались своей цели повсеместно, объясняется тем, что местное население, видя в них освободителей от гнета иноземцев и от притеснений собственных правителей, оказывало им всяческую помощь.
Гарамантида прекратила свое существование, ее жители арабизировались, приняли мусульманство. Гараманты смешались с другими народами, став родоначальниками туарегов кель-аджер. Потомками гарамантов считает себя и живущее в Нигере племя гарма.
Проходили века. Гарамантида погружалась все глубже и глубже в прошлое, память о ней стиралась. Но сохранились легенды о находившемся в центре пустыни государстве, о существовавшей там загадочной цивилизации. Может быть, отголоски этих легенд и побудили французского писателя П. Бенуа написать роман “Атлантида”, в котором рассказывается о потомках атлантов, обитающих в недоступных районах Сахары.
Сегодня о Гарамантиде и гарамантах известно не так уж много. Сведения о них почерпнуты в основном из греческих и римских, а также египетских источников. В Акакусе, правда, сохранились надписи на гарамантском языке, сделанные древнеливийским алфавитом — тифинаром. Как говорили нам до сих пор пользующиеся им туареги, они могут читать эти надписи, но не понимают их смысла. Наши проводники утверждали, что попытки расшифровать гарамантский язык, в том числе и с помощью компьютеров, предпринимались не раз, но все они закончились безрезультатно. Остается лишь ждать и надеяться, что настанет день, когда надписи в Акакусе “заговорят” и расскажут нам о жизни гарамантов — исчезнувшего народа, бывшего властелином центральной Сахары в течение полутора тысяч лет.
Османское завоевание
В отношении Киренаики оно свершилось в 1521 г., Триполитании в 1551 г., Феццана — приблизительно в конце XVI века. До этого Триполи был захвачен испанцами (1510 г.), которые передали его рыцарям Мальтийского ордена (1530 г.); местные жители этого города, число которых резко сократилось, обратились в 1531 г. за помощью к османскому султану Сулейману Великолепному. Но лишь 14 августа 1551 г. турецкий флот овладел Триполи, после чего госпитальеры неоднократно пытались вернуть его себе, захватывая соседние населенные пункты и провоцируя мятежи племен.
Со временем в Триполитании возникло автономное государство династии Караманли (1711–1835 гг.), основанное янычаром Ахмедом Караманли. Они посылали в Барку наместника: обычно это был сын того правителя, которому удалось захватить власть. За нее шла постоянная борьба, заурядным делом были отцеубийство или братоубийство, интриги с целью получить поддержку шейхов племен и султанский фирман. В отличие от Туниса, где с 1705 г. правила династия Хусейнидов и к XIX веку сложилось относительно стабильное централизованное государство, эта тенденция здесь не пробила пробила себе дорогу, зато процветали пиратство и каперство.
Дабы его пресечь, европейские державы прибегали к выплате (правда, нерегулярной) «дани» представителям династии Караманли. От этого не уклонялись и США, чьи интересы на Средиземном море, в общем-то, ограничивались Гибралтаром. Тем не менее они повели войну с Юсуфом-пашой Караманли после того, как он сразу после инаугурации президента Томаса Джефферсона (избран 4 марта 1801 г.) потребовал уплаты 225 тыс. долларов и, получив отказ, срубил флагшток перед консульством США; затем триполитанские корсары захватили несколько американских судов. В декабре 1801 г. с разрешения Конгресса США Джефферсон направил группу фрегатов в Средиземное море, что вылилось в обстрелы Триполи с американских кораблей, новые захваты их корсарами и появление сотен новых заложников-американцев, которых иногда уводили в Алжир. Хотя после взятия американцами города Дерна (Дарна) на побережье Барки ими был подписан 4 июня 1805 г. мирный договор с Юсуфом-пашой Караманли, эта в общем бесславная для США война возобновилась 3 марта 1815 г.
На сей раз Конгресс санкционировал отправку к берегам Алжира десяти военных кораблей в ответ на то, что ранее, в 1812 г., дей Омар бен Мухаммед выдворил из страны американского консула, поскольку США, у которых тогда в Средиземном море не было своих судов, прекратили платить возобновленную ими ежегодную дань алжирцам. 3 июля 1815 г. дей капитулировал, американцы вернули ему два захваченных корабля и почти 900 пленников (в том числе, конечно, тунисцев и триполитанцев), а сами забрали пленников-европейцев и американцев, получив также право свободного прохода своих судов. Однако, как только флагманский корабль адмирала Стивена Декейтера отчалил из гавани алжирской столицы, дей порвал бумагу с договором. Дело борьбы с пиратством, корсарством и каперством в Магрибе продолжил весной 1816 г. объединенный англо-голландский флот, потом английский и французский флоты.
Свержение династии Караманли привело к восстановлению прямого управления Триполитанией со стороны Стамбула, откуда 26 мая 1835 г. явилась в гавань Триполи флотилия из 22 судов, на флагманский корабль которой заманили Али-пашу Караманли (сына Юсуфа-паши) и вывезли его, низложенного султанским фирманом, в столицу империи. В сентябре того же года в Триполи был назначен губернатор Мехмет Раиф-паша, которому быстро подчинились город и его предместья. Но пришлось туркам-османам долго подавлять сопротивление племен Джебель Нефуса. Лишь в 1856 г., после гибели в бою их предводителя Гумы бен Халифы, это сопротивление пошло на спад.
В культурном отношении от укрепления связей будущей Ливии с Высокой Портой выиграла главным образом Триполитания, где были проведены реформы в духе турецкого танзимата. Так, в Триполи в 1860 г. заработала типография, с 1866 г. выпускалась газета «Тараблюс аль-аль Гарб» («Западный Триполи»), позже был основан военный колледж, а итальянцам разрешили открыть начальные школы для мальчиков и девочек. Однако эти новшества приветствовались только узкой верхушечной прослойкой местного населения, большинство же отнелось к ним с негодованием. Ответ на вызов пришел из Киренаики, со стороны религиозного братства сенуситов.
Создание братства сенуситов
Инициатор этого создания — Мухаммед ибн Али ас-Сенуси (ок. 1787 — 1859), часто именуемый его адептами «Великим ас-Сенуси» — выходец из Алжира, родился близ г. Мостангем в благородной семье шерифов (потомков Пророка), учился сначала на родине, потом в Фесе, в знаменитой мечети-университете аль-Каравин, где он попал под влияние суфийских братств шазилийа, кадирийа и тиджанийа; в последнем случае — лично его основателя, алжирца-бербера Ахмеда ат-Тиджани (1781–1815), который с 1789 г. тоже перебрался в Фес.
Около 30 лет от роду «Великий ас-Сенуси» пустился в странствия, которые привели его на юг Алжира, затем по караванному пути через Триполи и Бенгази — в Каир, откуда он вернулся в Мостангем.
В 1829 г. он вторично двинулся на восток, сначала в Мекку, потом в Йемен и обратно в Мекку. Неподалеку от нее, на горе Абу Кубайс, он основал в 1837 г. собственную завию (обитель). Новая завия была основана им на территории Киренаики — аз-Завия аль-Бейда (1843 г.). Потом он снова уехал в Хиджаз, а по возвращении в Киренаику стал де-факто ее теократическим правителем, перенес главную обитель братства в маленький, почти необитаемый оазис Джагбуб близ современной границы Ливии с Египтом (1856 г.), где и умер.
Следом братство сенуситов возглавили сыновья его основателя — Мухаммед аль-Махди (1844–1902) и Мухаммед аш-Шариф (1846–1896). При них центр братства был снова перенесен, на сей раз в оазисы Куфра (1895 г.), но в Джагбубе остался его богословский университет.
Вскоре сеть мелких завий сенуситов протянулась от Марокко до Хиджаза, включая оазисы Западной (Ливийской) пустыни в Египте, но везде, по словам Эванса-Притчарда, сенуситы были преимущественно бедуинским братством. В городских населенных пунктах Киренаики, где находилось большинство их завий, обычно с числом адептов не более 50-100 человек (иногда это были жители одного квартала или улицы), они терпимо относились к представителям других суфийских братств, зачастую молились вместе с ними в одной мечети. Но ревностно оберегали свое влияние в сельской среде.
Стоит отметить двойственность их учения, синтезировавшего суфийские традиции, восходящие к XIII веку, и салафизм (его поздний вариант — ваххабизм), призывавший ориентироваться на образ жизни и веру мусульманской общины времен Пророка. Так, сенуситы не были против поклонения могилам «святых» (нетерпимого для ваххабитов), но ратовали за «тихий зикр», т. е. мистические радения без плясок, пения и выкриков, а также без выступлений впавших в транс факиров (не путать с цирковыми артистами), глотающих битое стекло или вонзающих меч себе в живот.
Роль наставика братства сенуситов с 1902 г. исполнял Ахмед аш-Шариф, племянник Мухаммеда аль-Махди, ас 1918 г. — Мухаммед ибн Мухаммед аль-Махди Идрис ас-Сенуси, более известный как Идрис ас-Сенуси (890-1983), внук «Великого ас-Сенуси» и будущий король.
Триполитанская республика
Двадцать девятого октября 1918 г. войска Антанты вошли в Стамбул, 4 ноября Итальянский фронт в Европе был закрыт, 11 ноября было заключено перемирие между Германией и державами Антанты, которые готовились к послевоенному переустройству мира. Тем временем в Триполитании повстанцы, почти отвоевавшие ее у итальянцев, провели 16 ноября 1918 г. совещание, на котором было решено создать свободную республику, были избраны ее правительство из четырех человек и совещательный орган при нем из 24 человек, а также утвержден состав шариатского совета улемов.
Не следует, однако, умиляться этому внешне прогрессивному шагу, подсказанному все тем же Аззам-пашой. Подавляющее большинство членов руководства новоявленной республики с центром в Гарьяне (город в сотне километров на юг от Триполи) составили шейхи племен и религиозные авторитеты, представители нарождавшейся компрадорской буржуазии были в меньшинстве. Тем не менее итальянское военное командование заключило в апреле 1919 г. с лидерами этой республики договор, который признал внутреннюю автономию Триполитании.
Хотя договор не был ратифицирован итальянским парламентом, он создал иллюзию продвижения Триполитании к независимости, а итальянским властям дал прекрасную возможность сеять рознь среди местных племен, которая и проявилась в убийстве некими жителями города Бени-Валид из рода бану-валид видного члена правительства — вышеупомянутого Рамадана ас-Свейхили (август 1920 г.). Как бы то ни было, Триполитанская республика просуществовала до октября 1922 г., когда под ударами итальянского оружия пал Гарьян.